КС вновь признал неконституционность положений статьи

КС вновь признал неконституционность положений статьи

КС РФ обязал законодателя повторно «исправить» норму ГПК об индексации присужденных сумм

Конституционный Суд РФ повторно признал неконституционной ст. 208 Гражданского процессуального кодекса об индексации присужденных денежных сумм в той мере, в какой содержащееся в ней положение не содержит определенных и недвусмысленных критериев, в соответствии с которыми она должна осуществляться (Постановление Конституционного Суда РФ от 12 января 2021 г. № 1-П).

В 2018 году Конституционный Суд РФ уже признавал неконституционной ч. 1 ст. 208 ГПК РФ из-за отсутствия в ней критериев индексации, после чего статья была изложена в новой редакции (с 01.10.2019), согласно которой по заявлению взыскателя или должника суд, рассмотревший дело, может произвести индексацию взысканных судом денежных сумм на день исполнения решения суда в случаях и в размерах, которые предусмотрены федеральным законом или договором.

Однако и новая редакция оспариваемой статьи, как показывает правоприменительная практика, позволяет судам отказывать в индексации присужденных денежных сумм. Так, в делах с участием заявителей, обратившихся с жалобами в КС РФ, суды отказали им в индексации денежных средств, подлежащих взысканию в их пользу на основе ранее вынесенных судебных актов, в связи с тем, что между сторонами не было заключено договора, который предусматривал бы индексацию, а федеральный закон, к которому отсылает ст. 208 ГПК РФ, не принят. В отношении же индекса потребительских цен, который был определен упомянутым выше постановлением КС РФ 2018 года в качестве временного (до того момента, пока законодатель не установит механизм индексации) критерия индексации присужденных денежных сумм, суды указали, что в делах заявителей он неприменим, поскольку изменения в ст. 208 ГПК РФ уже внесены.

Конституционный Суд РФ, рассмотрев материалы дела, отметил следующее:

  • в постановлении 2018 года, признавая положение ст. 208 ГПК РФ неконституционным, КС РФ указал на обязанность федерального законодателя установить правовой механизм, позволяющий компенсировать заинтересованной стороне издержки, обусловленные инфляцией в период исполнения судебного решения. Однако, как следует из содержания оспариваемой нормы с уже внесенными в нее поправками, она по-прежнему не устанавливает каких-либо критериев, которые могут быть применены судами при рассмотрении заявлений взыскателей об индексации присужденных денежных сумм, а носит бланкетный характер, указывая на иной федеральный закон или договор, в которых должны быть установлены случаи осуществления судом индексации присужденных денежных сумм и ее размеры;
  • вместе с тем федеральный закон, к которому отсылает ст. 208 ГПК РФ, не принят. А что касается договора, стороны которого при его заключении могли бы предусмотреть возможность индексации присужденных денежных сумм в случае несвоевременного исполнения или неисполнения одной из них вынесенного против нее решения суда, то данное регулирование впервые включено в ГПК РФ с 1 октября 2019 года – даты вступления в силу Федерального закона от 28 ноября 2018 г. № 451-ФЗ, которым изменения в оспариваемую норму были внесены наряду с другими, носящими комплексный характер, изменениями процессуального законодательства. Стороны, вступившие в договорные отношения до 1 октября 2019 года (а к их числу относятся и заявители в данном деле), даже действуя с требуемой заботливостью и осмотрительностью, не могли и не должны были предвидеть необходимость включения в договор между ними условия, наличие которого изменившимся впоследствии нормативным регулированием будет признаваться одной из необходимых предпосылок для возможности индексации присужденных денежных сумм;
  • тот факт, что измененное нормативное регулирование индексации присужденных денежных сумм на практике позволяет судам отказывать в удовлетворении соответствующих заявлений, указывая на отсутствие как федерального закона, так и условий заключенного договора, которые предусматривали бы возможность такой индексации, свидетельствует о том, что законодатель не устранил возможность нарушения конституционных прав взыскателей. На это указывает также и непринятие упомянутого в ст. 208 ГПК РФ федерального закона, который предусматривал бы случаи и размеры индексации присужденных денежных сумм.

Также Конституционный Суд РФ обратил внимание на то, что заявители просили произвести индексацию за период, когда действовала первоначальная редакция ст. 208 ГПК РФ. А значит, суды должны были учитывать правовые позиции, сформулированные им в постановлении 2018 года, и использовать в качестве критерия индексации утверждаемый Росстатом индекс потребительских цен, являющийся официальной статистической информацией, характеризующей инфляционные процессы в стране и публикуемой на официальном сайте Росстата.

Все важные документы и новости о коронавирусе COVID-19 – в ежедневной рассылке Подписаться

В итоге КС РФ обязал федерального законодателя еще раз внести в действующее правовое регулирование, в том числе в оспариваемую норму, изменения, позволяющие судам индексировать присужденные денежные суммы на основании заявлений взыскателей или должников и тем самым реально восстанавливать их право на правильное и своевременное исполнение решения суда. До этого суды в целях реализации ст. 208 ГПК РФ должны применять индекс потребительских цен, утверждаемый и публикуемый Росстатом. Судебные акты в отношении заявителей должны быть пересмотрены.

КС вновь признал неконституционность положений статьи НК об освобождаемых от налогов доходах

Конституционный Суд вынес Постановление от 31 мая 2018 г. № 22-П, которым признал неконституционность ряда положений ст. 217 НК РФ. С жалобой в КС обратился военнослужащий-контрактник, которому по его просьбе была выплачена денежная компенсация за положенные ему дополнительные сутки отдыха. В дальнейшем с данной выплаты был удержан и перечислен в доход федерального бюджета налог на доходы физических лиц.

Впоследствии Единый расчетный центр Минобороны РФ, основываясь на разъяснении Министерства финансов, согласно которому до внесения необходимых изменений в законодательство о налогах и сборах неопределенность положений ст. 217 НК РФ не может служить основанием для обложения налогом на доходы физических лиц указанной денежной компенсации, произвел военнослужащему возврат половины ранее удержанных сумм. В связи с неполной выплатой военнослужащий обратился в суд

Новочеркасский гарнизонный военный суд, придя к выводу о том, что подлежащие применению в данном деле положения п. 1 и 3 ст. 217 НК РФ противоречат Конституции в той мере, в какой в системе действующего правового регулирования они в силу своей неопределенности допускают обложение налогом на доходы физических лиц денежной компенсации военнослужащим, выплачиваемой по их просьбе вместо предоставления им дополнительных суток отдыха за мероприятия, которые проводятся при необходимости без ограничения общей продолжительности еженедельного служебного времени, приостановил производство по делу и обратился в КС.

В постановлении Конституционный Суд сослался на свое Постановление от 13 апреля 2016 г. № 11-П, в котором проверялась конституционность положений ст. 217 НК РФ применительно к освобождению от обложения налогом на доходы физических лиц ежемесячной денежной выплаты, установленной законом для ветеранов боевых действий. Согласно этому решению, при определении видов доходов, подлежащих освобождению от обложения данным налогом, федеральный законодатель, используя такие понятия, как «государственные пособия», «выплаты», «компенсации», «компенсационные выплаты», не уточнил, однако, их содержание и отраслевую принадлежность и не учел то обстоятельство, что действующее законодательство наряду с термином «государственные пособия» применяет термин «пособия», а термины «выплаты», «компенсации», «компенсационные выплаты» встречаются в правовых нормах различной отраслевой принадлежности в разном значении. Кроме того, Суд указал, что действующее законодательство не содержит системной классификации выплат и компенсаций, назначаемых лицам, признаваемым государством нуждающимися в силу состояния здоровья, возраста, особого статуса и других обстоятельств в повышенной социальной защите, при том что большинство подобных выплат и компенсаций, предоставляемых гражданам за счет бюджетных ассигнований, по своему характеру относится к мерам социальной поддержки.

Сослался КС и на Приказ Минобороны РФ от 14 февраля 2010 г. № 80, который определяет условия выплаты военнослужащим, проходящим военную службу по контракту, денежной компенсации вместо предоставления дополнительных суток отдыха. В соответствии с ним такая выплата производится за счет и в пределах бюджетных средств, выделенных на денежное довольствие военнослужащих. Исчисление размера денежной компенсации производится путем деления суммы оклада по воинской должности и оклада по воинскому званию, установленных военнослужащим на день издания приказов о выплате указанной компенсации, на 30 и умножения на количество компенсируемых дополнительных суток отдыха.

Суд указал, что, таким образом, выплачиваемая денежная компенсация вместо предоставления дополнительных суток отдыха связана с прохождением службы за пределами установленного служебного времени, что может свидетельствовать в пользу ее отнесения к облагаемым налогом на доходы физических лиц выплатам, и как таковая во многом сходна с регулируемой трудовым законодательством компенсацией сверхурочной работы оплатой труда в повышенном размере.

Вместе с тем данная компенсация, по мнению КС, хотя и выплачивается в пределах бюджетных средств, выделенных на денежное довольствие военнослужащих, и одновременно с его выплатой, непосредственно в структуру денежного довольствия прямо не включена, то есть она не интегрирована с очевидностью в состав оплаты труда, в отношении которой необходимость налогообложения не вызывает сомнений.

Таким образом, Конституционный Суд признал положения п. 1 и 3 ст. 217 НК РФ не соответствующими Конституции и указал на необходимость внести в нее изменения. При этом Конституционный Суд указал: так как положения данной статьи за достаточно короткий срок дважды были признаны не соответствующими Конституции вследствие неопределенности предусмотренного ими нормативного регулирования, он полагает, что такие изменения, не ограничиваясь формальным предметом рассмотрения по настоящему делу, должны носить системный характер.

КС отметил, что до внесения изменений положения ст. 217 НК РФ не могут служить основанием для обложения налогом на доходы физических лиц денежной компенсации в размере денежного содержания, выплачиваемой военнослужащим, проходящим военную службу по контракту, по их просьбе за каждые положенные дополнительные сутки отдыха. При этом Суд указал, что настоящее постановление не является основанием для возврата удержанных ранее сумм налога на доходы физических лиц, за исключением возврата по результатам рассмотрения конкретного дела, если для этого нет иных препятствий.

В комментарии «АГ» заместитель руководителя тверского филиала Юридической группы «Яковлев и Партнеры» Антон Алексеев отметил, что Конституционный Суд РФ при оценке ст. 217 НК РФ руководствовался ранее сформированными в своей судебной практике принципами: законы о налогах должны быть конкретными и понятными, акты законодательства о налогах и сборах должны быть сформулированы таким образом, чтобы каждый точно знал, какие налоги и сборы, когда и в каком порядке он должен платить, а все неустранимые сомнения, противоречия и неясности таких актов толкуются в пользу плательщика.

«Суд проводит аналогию со структурой заработной платы, исходя из того, что военная служба по контракту – это государственная служба специального характера, посредством которой военнослужащие реализуют конституционное право на труд, и делает вывод, что в отношении спорной денежной компенсации в действующем нормативном регулировании сохраняется неопределенность в вопросе ее налогообложения», – пояснил эксперт. По его мнению, для устранения несоответствия ст. 217 НК РФ Конституции наиболее ясным было бы внесение в перечень п. 3 указанной статьи дополнения, которое четко указывало бы спорную компенсацию либо, напротив, исключало бы ее из перечня выплат, освобождаемых от налогообложения.

Юрист юридической компании Tenzor Consulting Group Светлана Ситдикова отметила, что положения ст. 217 НК РФ уже второй раз стали предметом рассмотрения Конституционного Суда. Это свидетельствует о том, что они сформулированы непонятным образом не только для обычных граждан, но и для правоприменителя, поскольку в обоих случаях с запросом на проверку обращались судебные инстанции.

«На мой взгляд, принятое постановление, рекомендующее внести изменения в ст. 217 НК РФ с указанием на то, что такие изменения должны носить системный характер, положительно скажется на юридической технике изложения ст. 217 НК РФ. Теперь законодателю рекомендовано не просто дополнить статью еще одним локальным пунктом, а рассмотреть эту проблему комплексно, с учетом различной отраслевой принадлежности и различных значений терминов “пособия”, “выплаты”, “компенсации”, “компенсационные выплаты”», – пояснила Светлана Ситдикова.

По мнению партнера ООО «НАФКО-Консультанты» Павла Иккерта, вывод Конституционного Суда о неопределенности положений ст. 217 НК РФ в отношении рассматриваемого вида выплат не представляется неожиданным, а напротив, является системным и логическим развитием ранее озвученной и хорошо известной правовой позиции, обозначенной в его Постановлении № 11-П, которая также приводится в рассматриваемом постановлении Суда.

«Несомненно, выводы КС, приведенные в постановлении, могут быть положены в основу судебных решений, которые будут направлены на защиту нарушенных прав военнослужащих и на восстановление их имущественного положения за счет пересмотра размера налоговой обязанности военнослужащего в пользу последнего и возврата ему сумм излишне уплаченного налога», – отметил эксперт.

Также Павел Иккерт обратил внимание на то, что КС пришел к выводу о наличии неопределенности правового регулирования в вопросе обложения налогом данного вида выплаты военнослужащего. «При рассмотрении заявлений военнослужащих правоприменительным органам необходимо учитывать основные начала законодательства о налогах и сборах, закрепленные в ст. 3 НК РФ. Так, в силу п. 7 ст. 3 НК, все неустранимые сомнения, противоречия и неясности актов законодательства о налогах и сборах толкуются в пользу налогоплательщика. В случае с рассматриваемой выплатой и правовой ситуацией спор должен разрешаться в пользу необложения налогом на доходы физических лиц данного виды выплаты», – заключил эксперт.

КС признал неконституционной норму УПК о разумных сроках судопроизводства

Фото: Youtube

Конституционный суд РФ признал не соответствующим Основному закону положение Уголовно-процессуального кодекса РФ о разумных сроках уголовного судопроизводства. Дело было рассмотрено в закрытом заседании без проведения слушаний.

Поводом для оценки конституционности ч. 3 ст. 6.1 УПК РФ стала жалоба жителя Республики Коми. Он 5 июня 2009 года обратился с заявлением о преступлении. Уголовное дело об этом преступлении было возбуждено спустя 6 лет – 26 ноября 2015 года. Мужчина подал в суд иск с административными исковыми требованиями о присуждении компенсации за нарушение его права на уголовное судопроизводство в разумный срок. Однако решением Верховного суда Республики Коми, оставленным без изменения апелляционной инстанцией, ему было отказано в удовлетворении требований. Признавая срок судопроизводства разумным, суды исходили из того, что период с момента обращения с заявлением о преступлении в 2009 году и до возбуждения уголовного дела в 2015 году не подлежит включению в срок судопроизводства (несмотря на решения об отказе в возбуждении уголовного дела, неоднократно принимавшиеся в этот период), поскольку результатом уголовного преследования по данному делу стал обвинительный приговор. Суды указали, что продолжительность судопроизводства следует исчислять со дня признания заявителя потерпевшим (тот же день, когда возбуждено данное дело) и по день вступления в законную силу приговора, то есть не 8 лет 9 месяцев и 9 дней, как указывал истец, а 2 года 3 месяца и 16 дней, из которых 9 месяцев и 6 дней продолжалось предварительное следствие.

Житель Коми обратился в КС РФ, посчитав, что ч. 3 ст. 6.1 УПК РФ не соответствует Конституции, поскольку позволяет при определении разумного срока уголовного судопроизводства не включать в него период со дня подачи заявления о преступлении и до момента возбуждения уголовного дела и признания лица потерпевшим.

Как указал КС, в соответствии с ч. 3 ст. 6.1 УПК РФ при определении разумного срока уголовного судопроизводства, который включает в себя период с момента начала осуществления уголовного преследования до момента его прекращения или вынесения обвинительного приговора, учитываются правовая и фактическая сложность уголовного дела и ряд других факторов. При этом ст. 3 закона «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» предусмотрена возможность подачи потерпевшим заявления о присуждении компенсации за нарушение права на уголовное судопроизводство в разумный срок и до окончания производства по уголовному делу. Это допускается в случае приостановления предварительного расследования в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого, либо прекращения уголовного дела или отказа в его возбуждении в связи с истечением сроков давности.

Соответственно, ст. 6.1 УПК РФ закреплен порядок определения разумного срока досудебного производства, который включает в себя период со дня подачи заявления о преступлении до дня принятия решения о приостановлении предварительного расследования либо до дня принятия решения об отказе в возбуждении уголовного дела либо о прекращении дела ввиду истечения сроков давности.

Тем самым, указал КС, в положениях ст. 6.1 УПК РФ законодатель вполне определенно указал моменты, с которых исчисляется разумный срок уголовного судопроизводства: момент начала осуществления уголовного преследования или день подачи
заявления, сообщения о преступлении.

Предусмотренное ч. 3 ст. 6.1 УПК регулирование порядка исчисления разумного срока уголовного судопроизводства с момента начала осуществления уголовного преследования направлено, прежде всего, на обеспечение права на судопроизводство в разумный срок для лиц, привлеченных в качестве подозреваемых или обвиняемых.

При этом имеющиеся в распоряжении КС материалы правоприменительной практики свидетельствуют о том, что использование правовых возможностей пострадавших от запрещенных уголовным законом деяний для целей компенсации за нарушение права на уголовное судопроизводство в разумный срок зачастую затруднено и неэффективно.

Так, УПК РФ предусматривает, что решение о признании потерпевшим принимается незамедлительно с момента возбуждения уголовного дела либо после получения данных об этом лице. При этом, поскольку вредные последствия возникают с момента их причинения конкретному лицу, такое лицо по существу является потерпевшим в силу самого факта причинения ему преступлением вреда, а не вследствие вынесения решения о признании его потерпевшим. Тем самым правовой статус лица как потерпевшего устанавливается исходя из фактического его положения и лишь процессуально оформляется постановлением дознавателя, следователя или суда о признании потерпевшим, но не формируется им.

Следовательно, лицу, которому причинен вред, должна обеспечиваться реальная судебная защита, в том числе возможность осуществления права на судопроизводство в разумный срок. Такая возможность зависит, помимо прочего, от продолжительности досудебного производства, включая период со дня подачи заявления о преступлении и до момента возбуждения уголовного дела.

Между тем ч. 3 ст. 6.1 УПК РФ по смыслу, придаваемому ей правоприменительной практикой, исключает из оценки разумности срока уголовного судопроизводства в случаях, когда производство завершилось обвинительным приговором, продолжительность стадии возбуждения данного дела (проверки заявления о преступлении), что приводит к нарушению конституционных прав лица, которому преступлением причинен вред.

В результате КС признал ч. 3 ст. 6.1 УПК РФ не соответствующей Конституции РФ в той мере, в какой она позволяет при определении разумного срока уголовного судопроизводства для лица, которому преступлением причинен вред, не учитывать период со дня подачи им заявления о преступлении и до момента возбуждения уголовного дела об этом преступлении в случаях, когда производство по данному делу завершилось постановлением обвинительного приговора.

Федеральному законодателю предписано внести изменения в правовое регулирование судебной защиты права граждан на судопроизводство в разумный срок. Поправками должен быть уточнен порядок определения для потерпевших момента начала исчисления разумного срока уголовного судопроизводства. До внесения этих изменений при определении разумного срока уголовного судопроизводства для лица, которому преступлением причинен вред, если производство по делу завершилось обвинительным приговором, следует руководствоваться положениями ч. 3.3 ст. 6.1 УПК РФ.

Судебные решения по делу заявителя подлежат пересмотру в установленном порядке. Постановление КС окончательное, не подлежит обжалованию и вступает в силу со дня официального опубликования.

КС признал неконституционным положение статьи Трудового Кодекса

Конституционный суд 14 июля принял постановление, в котором признал ч. 1 ст. 392 Трудового Кодекса. Соответствующий документ опубликован сегодня на официальном сайте судебной инстанции.

Ч. 1 ст. 392 ТК позволяет работнику обратиться в суд за разрешение трудового спора в течение трёх месяцев после того, как он узнал или должен был узнать о нарушении своего права. По спорам об увольнении это положение предусматривает один месяц со дня вручения копии соответствующего приказа, выдачи трудовой книжки или предоставлении работнику сведений о его трудовой деятельности у работодателя по последнему месту работы.

Жалобу, которая привела к такому решению, в Конституционный суд ещё в июле 2013 года подал Рамзан Четыз. С Управлением ФСИН по Республике Саха (Якутия) он заключил контракт о службе в должности среднего начальствующего состава регионального управления. Предусмотренный договором срок — пять лет с момента выпуска из учебного заведения. После заключения контракта, его зачислили курсантом первого курса юрфака рязанской «Академии права и управления ФСИН».

Уже в июле 2017 года Четыза отчислили «за грубое нарушение служебной дисциплины». Он был снят со всех видов довольствия и откомандирован в распоряжение одного из якутских СИЗО, после чего его перевели в Адыгею для дальнейшего прохождения службы.

Четыз решил оспорить отчисление в Советском районном суде города Рязани, чтобы восстановиться в должности курсанта. Суд удовлетворил его иск, а апелляция в лице судебной коллегии по гражданским делам Рязанского областного суда подтвердила это решение. В итоге, приказ об отчислении признали незаконным, а Четызова восстановили в должности курсанта четвёртого курса академии. Из списков личного состава ФСИН его исключили, передали под начало учебного заведения, а после его окончания направили работать в региональное управление ФСИН в Якутии.

Читайте также  Компенсационные пошлины. Особенности, порядок

Через год после того, как это случилось, в августе 2018 года, Четыз вновь решил судиться в Советском суде Рязани. На сей раз он потребовал компенсировать ему моральный вред, причинённый в результате отчисления из академии. Он сослался на предыдущее решение суда по его делу и ст. 237 ТК, которая обязывает работодателя возместить работнику моральный вред за неправомерные действия в денежной форме.

Ответчик же в этом деле ссылался на пропуск истцом срока обращения в суд. Сам суд напомнил, что в законодательстве, которое регулирует отношения в сфере службы в органах ФСИН, про компенсацию морального вреда ничего нет, но применить положения ТК согласился. Он сослался на ту самую ст. 392 Кодекса, которая устанавливает сроки подачи заявления. Тогда выяснилось, что этот срок Четыз пропустил: отчислили его в августе 2017 года, а значит подать иск следовало максимум в ноябре того же года.

Представитель истца сказал, что срок обращения надо исчислять с того дня, как вступило в силу решение суда о восстановлении истца на службе — с 4 июля 2018 года. Но сам суд этот аргумент отклонил. Апелляция тоже встала на сторону первой инстанции и истцу ничем не помогла. В кассацию суд жалобу передавать не стал.

Истец счёл, что ст. 392 ТК не соответствует статьям 45, 46 (части 1 и 2), 52 и 53 Конституции, касающихся компенсации и защиты прав граждан. По мнению Четыза, пропуск срока не должен выступать основанием для отказа в компенсации морального вреда.

Анализируя суть претензий Четыза, Конституционный суд согласился с его мнением, что отсчёт сроков подачи заявления о взыскании компенсации за причинённый моральный вред с момента его фактического нанесения входит в противоречие с другими процессуальными нормами: пока суд установит, что работник действительно был несправедливо ущемлён, все возможности взыскать за это компенсацию попросту «просрочатся».

В итоге, КС сделал вывод о том, что если требование о компенсации морального вреда заявляется самостоятельно — без связи с другими требованиями — сроки по ст. 392 ТК применяться не могут.

Более того, по мнению суда, «предоставление работнику права требовать компенсации морального вреда, причиненного неправомерными действиями или бездействием работодателя, будучи направленным на достижение социально необходимого результата, не должно нарушать баланс прав и законных интересов работников и работодателей». Реализовать же такое право можно только лишь установив разумные сроки для подачи искового заявления.

В итоге, судебная инстанция признала ч. 1 ст. 392 ТК не соответствующей Конституции и предписала федеральному законодателю должным образом её изменить. После того, как соответствующие изменения вступят в силу, дело Четыза должно быть пересмотрено.

Конституционный Суд РФ принял постановление от 26.04.2021 N 15-П (дело Ивана Ревкова), которым существенно ограничил исполнительский иммунитет единственного жилья

В Конституционный Суд РФ (далее — КС) обратился И.И.Ревков. Он длительное время не мог получить в рамках исполнительного производства денежный долг со своего должника, при том что уже после возбуждения исполнительного производства должник приобрел квартиру площадью 110,3 кв.м. за сумму, намного превышающую размер его долга перед заявителем.

Ранее, в постановлении от 14.05.2012 N 11-П КС рассматривал так называемую проблему единственного “роскошного жилья” — когда соответствующий объект недвижимости по своим характеристикам “явно превышает уровень, достаточный для удовлетворения разумной потребности гражданина-должника и членов его семьи в жилище”. Тогда он не признал неконституционным распространение исполнительского иммунитета на роскошное жилье. Однако поручил законодателю разработать условия и механизм обращения взыскания на роскошное жилье, который предусматривал бы для должника “гарантии сохранения жилищных условий, необходимых для нормального существования”. За 9 лет законодатель это так и не сделал.

В этот раз КС сослался на то, что до принятия соответствующего нового нормативного регулирования должна непосредственно применяется Конституция РФ в истолковании самого КС. И он дал такое толкование применительно к рассматриваемому вопросу.

Так, КС указал на следующее.

1. Принципиально допускается ухудшение жилищных условий гражданина-должника и членов его семьи. Границы института исполнительского иммунитета в отношении жилых помещений состоят в том, чтобы гарантировать гражданам уровень обеспеченности жильем, необходимый для нормального существования без умаления достоинства человека.

“Такое ухудшение жилищных условий тем более не исключено для тех случаев несостоятельности (банкротства), когда права кредиторов нарушает множественное и неоднократное (систематическое) неисполнение должником обязательств при общих размерах долга, явно несоразмерных имущественному положению гражданина”.

Также КС со ссылкой на ст.10 ГК РФ указал на возможность отказа в предоставлении исполнительского иммунитета, если по делу установлено, что “само приобретение жилого помещения, формально защищенного таким иммунитетом, состоялось со злоупотреблениями” (например, когда должник купил свое единственное жилье уже после возбуждения исполнительного производства, не вернув долг кредитору).

2. Фактически КС допустил обращение взыскания на единственное жилье при условии, что должник получит так называемое “замещающее” жилое помещение. При этом КС указал на следующие факторы, которые имеют значение для преодоления исполнительского иммунитета:

рыночная стоимость жилого помещения (этот фактор КС называет “предпочтительным либо необходимым в зависимости от обстоятельств дела”);

соотношение рыночной стоимости жилого помещения с величиной долга , погашение которого в существенной части могло бы обеспечить обращение взыскания на жилое помещение (отказ от исполнительского иммунитета должен иметь реальный смысл именно как способ и условие удовлетворения требований кредиторов, а не карательная санкция за неисполненные долги и не средство устрашения должника);

перспективы и гарантии обеспечения гражданину-должнику и членам его семьи возможности реализации права на жилище без посягательств на достоинство этих лиц (этому фактору КС придает решающее значение);

— замещающее жилье должно предоставляться в том же поселении , где проживал должник (“ухудшение жилищных условий вследствие отказа в применении исполнительского иммунитета не может вынуждать гражданина-должника к изменению места жительства (поселения)”);

— площадь замещающего жилья должна быть “по крайней мере не меньшей, чем по нормам предоставления жилья на условиях социального найма ”.

3. КС не предложил какой-то конкретный механизм предоставления замещающего жилья. Однако он допустил, в частности, ситуацию, когда замещающее жилье “предоставляет гражданину-должнику кредитор (взыскатель) в порядке, который установит суд, в том числе в процедуре несостоятельности (банкротства)”.

В итоге КС признать положения абз.2 ч.1 ст.446 ГПК РФ и п.3 ст.213.25 Закона о банкротстве не противоречащими Конституции РФ, но указал, что эти законоположения впредь не являются основанием безусловного отказа в обращении взыскания на единственное жилье, если суд считает необоснованным применение исполнительского иммунитета, в том числе при банкротстве гражданина-должника.

Очевидно, что теперь Верховный Суд РФ должен будет скорректировать свою позицию относительно невозможности преодоления исполнительского иммунитета с помощью предоставления должнику замещающего жилья (дело Стружкина).

Не исключено, что суды сочтут возможным продавать единственное жилье должника с оставлением ему денежных средств в размере, достаточном для приобретения иного, существенно более скромного жилья в границах того же населенного пункта.

Также очевидно, что эти же правовые позиции КС должны применяться в тех случаях, когда у должника имеется несколько жилых помещений и суду необходимо выбрать одно из них, в отношении которого будет предоставляться исполнительский иммунитет.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock
detector