Суды сочли достаточной компенсацию в 300 руб. за

Суды сочли достаточной компенсацию в 300 руб. за

Сколько «стоит» незаконное уголовное преследование?

Согласно действующему законодательству вред, в том числе моральный, причиненный в результате уголовного преследования лицу, получившему право на реабилитацию, подлежит возмещению государством в полном объеме независимо от вины органов дознания, следствия, прокуратуры и суда (ч. 1 ст. 133 Уголовно-процессуального кодекса, ст. 1070 Гражданского кодекса). Размер компенсации морального вреда определяется непосредственно судом – в зависимости от характера физических и нравственных страданий, причиненных потерпевшему, при оценке которого учитываются фактические обстоятельства причинения вреда, а также индивидуальные особенности потерпевшего, и с учетом требований разумности и справедливости (ст. 1101 ГК РФ).

Таким образом, расчет размера компенсации морального вреда – непростая задача, так как суду приходится давать оценку физическим и нравственным страданиям, перенесенным лицом, в отношении которого велось уголовное преследование. На это обращает внимание в том числе ЕСПЧ, отмечая, что «не существует стандарта, позволяющего измерить в денежных средствах боль, физическое неудобство и нравственное страдание и тоску», в связи с чем особую важность имеет обоснование судами назначенных размеров компенсации (Постановление ЕСПЧ от 18 марта 2010 г. по делу «Максимов (Maksimov) против Российской Федерации»). Немотивированность решения в части определения суммы компенсации позволяет, по мнению ЕСПЧ, говорить о том, что суд не рассмотрел надлежащим образом требования заявителя и, следовательно, не мог действовать в соответствии с принципом адекватного и эффективного устранения нарушения.

Однако данная позиция воспринята не всеми российскими судами. Дела об оспаривании необоснованных сумм компенсации морального вреда, причиненного уголовным преследованием, периодически доходят до Верховного Суда Российской Федерации.

Размер компенсации: заявленный vs присужденный

Примером такого спора о размере компенсации морального вреда является дело гражданки И., недавно рассмотренное ВС РФ (Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 2 февраля 2021 г. № 45-КГ20-25-К7).

22 января 2014 года в отношении И. было возбуждено уголовное дело о мошенничестве, 27 октября того же года она была задержана, 29 октября суд вынес решение об избрании в ее отношении меры пресечения в виде заключения под стражу, 19 ноября заключение под стражу было заменено на залог в размере 2 млн руб. 14 июля 2015 года И. было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 Уголовного кодекса. Приговором районного суда от 26 декабря 2016 года, вступившим в силу 17 апреля 2017 года (дата вынесения определения суда апелляционной инстанции, оставившего приговор в силе), И. была оправдана в связи с непричастностью к совершению преступления (п. 2 ч. 2 ст. 302 УПК РФ) и признана лицом, имеющим право на реабилитацию.

В поданном на этом основании иске к Минфину России о взыскании компенсации морального вреда И. отмечала, что причиненный ей за почти 3,5 года (именно столько фактически длилось преследование: с 4 декабря 2013 по 19 апреля 2017 года) вред заключается в:

  • незаконном и необоснованном обвинении ее в совершении преступления;
  • оказании физического и психологического давления со стороны сотрудников правоохранительных органов, проведении неоднократных допросов, обыска, изъятия документов, госпитализации в стационар психиатрической больницы для проведения психиатрической экспертизы;
  • дискредитации в глазах коллег и клиентов;
  • подрыве здоровья в результате понесенных физических, моральных и нравственных страданий;
  • ненадлежащем оказании медицинской помощи в период содержания под стражей, повлекшем ухудшение состояния здоровья, оперативное вмешательство и удаление органа.

Заявленный в исковых требованиях И. размер компенсации – 3 млн руб. Суд первой инстанции признал ее право на возмещение морального вреда, но подчеркнул, что доказательств ненадлежащих условий содержания в СИЗО, наличия причинно-следственной связи между уголовным преследованием и ухудшением состояния здоровья И. не представлено, меры прокурорского реагирования по обращениям И. и ее защитника о нарушениях, допущенных при расследовании дела, не принимались, действия сотрудников органов дознания и следствия в судебном порядке не обжаловались. В связи с этим суд присудил И. компенсацию в размере 50 тыс. руб., посчитав ее соответствующей степени и характеру понесенных И. физических и нравственных страданий (Решение Ленинского районного суда г. Екатеринбурга Свердловской области от 24 июня 2019 г. по делу № 2-3257/2019). Суд апелляционной инстанции также признал указанную сумму достаточной, отметив, что при ее определении был учтен среди прочего факт избрания в отношении И. меры пресечения, связанной с лишением свободы, и суд кассационной инстанции с этим выводом согласился (Апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 31 октября 2019 г. по делу № 33-19017/2019, Определение Судебной коллегии по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 11 июня 2020 г. по делу № 8Г-4029/2020).

Позиции судов по вопросам применения норм об ответственности за вред, причиненный незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, – в Энциклопедии судебной практики системы ГАРАНТ. Получите полный доступ на 3 дня бесплатно!

Однако ВС РФ посчитал, что решения нижестоящих судов не соответствуют нормам, регулирующим вопросы компенсации морального вреда, а также разъяснениям о порядке определения размера компенсации, содержащимся, в частности, в п. 8 Постановления Пленума ВС РФ от 20 декабря 1994 г. № 10 и п. 21 Постановления Пленума ВС РФ от 29 ноября 2011 г. № 17, и актам ЕСПЧ. Так, при расчете размера компенсации не учтены процессуальные особенности уголовного преследования, продолжавшегося 3,5 года, меры процессуального принуждения, которые отразились на семейной жизни И. и ее характеристике по месту работы. Не получил оценки и приведенный в исковом заявлении довод И. о том, что действия следователя по назначению ей судебно-психиатрической экспертизы в рамках расследования дела были впоследствии признаны судом незаконными. И наконец, суд первой инстанции вообще не исследовал обстоятельства, связанные с причиненным незаконным уголовным преследованием ущербом деловой репутации И., которая на момент предъявления обвинения в совершении мошенничества, а именно, хищения средств территориального фонда поддержки малого предпринимательства, работала директором туристического агентства.

В результате Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ, заключив, что вывод суда об определении размера взыскиваемой в пользу И. компенсации морального вреда не мотивирован, что не соответствует требованиями ст. 195 Гражданского процессуального кодекса о законности и обоснованности решения суда, а суды апелляционной и кассационной инстанций не устранили допущенные судом первой инстанции нарушения, отменила вынесенные последними акты и направила дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Что может дать пересмотр дела?

Стоит отметить, что аналогичное решение ВС РФ вынес в прошлом году – по делу гражданки О., занимавшей должность заместителя главного врача по экономике в одной из городских больниц Воронежа, в отношении которой возбуждалось уголовное дело по ч. 1 ст. 285 УК РФ (злоупотребление должностными полномочиями), прекращенное впоследствии в связи с отсутствием состава преступления. Из 600 тыс. руб. денежной компенсации морального вреда, которые О. просила присудить, подавая соответствующий иск к Минфину России, в ее пользу было взыскано 20 тыс. руб. Суд первой инстанции посчитал достаточной именно такую сумму, указав, что при ее определении учитывались характеристика личности О., которая ранее не привлекалась к уголовной ответственности, ее состояние здоровья, в том числе доказанный факт того, что она была вынуждена обращаться за медицинской помощью чаще, чем в предшествующий привлечению к уголовной ответственности период, а также характер и объем нарушенных прав, в том числе тот факт, что ограничивающие свободу О. меры пресечения органами следствия не избирались (Решение Коминтерновского районного суда г. Воронежа Воронежской области от 27 июня 2019 г. по делу № 2-3146/2019). Данное решение устояло в апелляции и кассации (Апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Воронежского областного суда от 15 октября 2019 г. по делу № 33-6675/2019, Определение Судебной коллегии по гражданским делам Первого кассационного суда общей юрисдикции от 4 марта 2020 г. по делу № 8Г-2115/2020).

Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ между тем отметила, что при расчете суммы компенсации суд первой инстанции лишь сослался на общие принципы определения размера компенсации морального вреда, но не мотивировал свой вывод о том, почему сумма 20 тыс. руб. является достаточной для О., и какие конкретно обстоятельства дела повлияли на эту сумму, послужив основанием для значительного снижения заявленного О. размера компенсации. Суд не дал надлежащей оценки таким обстоятельствам, как общий срок предварительного расследования (который составил 16 месяцев), проведение следственных действий с участием О., ее длительное нахождение в статусе подозреваемой в совершении преступления средней тяжести, не учел индивидуальные особенности личности О., не дал оценку доводам об ухудшении состояния здоровья по причине нервного стресса от постоянного участия в следственных действиях. Кроме того, вообще не были исследованы обстоятельства, связанные с причинением незаконным уголовным преследованием ущерба деловой репутации О., которая после увольнения из больницы, где она занимала должность заместителя главврача, не смогла устроиться на работу ни в одно медицинское учреждение, несмотря на многолетний стаж работы в сфере здравоохранения и неоднократное награждение почетными грамотами разного уровня. Поскольку суды апелляционной и кассационной инстанции допущенные нарушения не устранили, коллегия ВС РФ отменила принятые ими судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции (Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 29 сентября 2020 г. № 14-КГ20-7-К1).

Пересмотр дела состоялся – суд апелляционной инстанции, оценив все перечисленные ВС РФ обстоятельства, не исследованные при первом рассмотрении дела, присудил О. компенсацию морального вреда в размере 300 тыс. руб. – в два раза меньше заявленной ею суммы, но в 15 раз больше изначально определенного судом размера компенсации. Основывал свой вывод о чрезмерности компенсации в 600 тыс. руб. суд в том числе на факте неприменения в отношении О. мер пресечения, связанных с лишением или ограничением свободы (Апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Воронежского областного суда от 3 ноября 2020 г. по делу № 33-6339).

Таким образом, можно предположить, что пересмотр дела гражданки И. позволит и ей получить гораздо большую сумму компенсации, учитывая более продолжительный срок ее уголовного преследования и избрание в ее отношении более жестких мер пресечения.

Появятся ли в законе пороговые значения размера компенсации морального вреда?

Говоря о возникающих на практике сложностях с определением размера компенсации морального вреда за незаконное уголовное преследование, нельзя не упомянуть об инициативе по законодательному закреплению его минимального значения – в настоящее время на рассмотрении в Госдуме находится соответствующий законопроект. Предлагается установить (в новой ст. 1101.1 ГК РФ), что минимальный размер компенсации морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием не может быть ниже 1 тыс. руб. за каждый день преследования. Если же в отношении лица избиралась мера пресечения в виде подписки о невыезде, запрета определенных действий или домашнего ареста, минимальный размер компенсации согласно проекту должен быть не менее 5 тыс. руб. за каждый день применения меры пресечения. А в случае, когда лицо незаконно заключалось под стражу или к нему применялись меры медицинского характера или воспитательного воздействия, минимальный размер компенсации причиненного в связи с этим морального вреда не может быть менее 15 тыс. руб. за день.

Но дальнейшая судьба законопроекта пока непонятна. Во-первых, он не рассмотрен еще даже в первом чтении, хотя изначально планировалось включить его в примерную программу работу Госдумы на ноябрь 2020 года. Во-вторых, аналогичный законопроект, поступавший в нижнюю палату парламента в 2019 году, получил отрицательное заключение Правительства РФ и был возвращен авторам.

ВС запретил произвольно снижать сумму компенсаций морального вреда

Верховный суд РФ запретил судам произвольно снижать сумму компенсаций морального вреда: законодатель не предусмотрел пороги размера взыскиваемого ущерба, поэтому именно на суды ложится задача оценить все нюансы определенной ситуации, но при этом суд должен объяснить свою позицию. Если судья решил значительно снизить размер компенсации, по сравнению с требованиями истца, то он обязан привести мотивы своего решения и разъяснить почему именно назначенную сумму он считает приемлемой и разумной, подчеркивает высшая инстанция.

До высшей инстанции дошел спор жительницы столицы с Министерством внутренних дел о компенсации морального вреда, причиненного преступлением: в дежурной части одного из отдела полиции Санкт-Петербурга пьяный сотрудник уголовного розыска случайно застрелил ее сына.

Истица настаивала на взыскании 4 миллионов рублей, однако Замоскворецкий суд снизил компенсацию до 150 тысяч рублей, а Мосгорсуд это решение поддержал.

При этом суды сочли, что смерть сына безусловно причиняет заявительнице глубокие нравственные страдания. Учитывая совместное проживание истицы с сыном, наличие малолетней дочери у погибшего, являвшегося единственным родителем ребенка и опекуном которой теперь является заявительница, суд все же счел возможным определить размер компенсации в 150 тысяч рублей достаточной.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред, напоминает ВС.

Он указывает, что размер компенсации определяется в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, но с учетом требований разумности и справедливости.

«При рассмотрении требований о компенсации причиненного гражданину морального вреда необходимо учитывать, что размер компенсации. не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального ущерба, убытков и других материальных требований», — отмечает ВС.

Поскольку закон хоть и предусматривает в качестве способа защиты компенсацию морального вреда, но устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, то именно суду необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон, указывает ВС.

«При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении», — подчеркивает высшая инстанция.

Однако в данном деле существенно снижая сумму взыскиваемого ущерба суд первой инстанции ограничился лишь ссылкой на общие принципы определения размера компенсации морального вреда.

«Так, взыскивая в пользу истца компенсацию морального вреда, суд первой инстанции не привел мотивы и не обосновал, почему он пришел к выводу о том, что сумма в 150 тысяч рублей является достаточной компенсацией причиненных ей ответчиком нравственных страданий», — говорится в определении.

Также районный суд не указал, какие же конкретно обстоятельства дела повлияли на размер взысканной суммы и послужили основанием для значительного уменьшения размера компенсации по сравнению с заявленной истицей.

Кроме того, суд не привел мотивы относительно степени вины работодателя, которая указана судом в числе обстоятельств, учитываемых при определении размера компенсации. А ведь сотрудник полиции, находившийся на рабочем месте в состоянии алкогольного опьянения, не только не был отстранен от службы, но более того — ему выдали табельное оружие, из которого он и выстрелил в сына заявительницы.

Таким образом, вывод суда первой инстанции о размере компенсации морального вреда ничем не мотивирован, в решении не приведены доводы в обоснование размера взыскиваемого ущерба со ссылкой на какие-либо доказательства, что не отвечает требованиям статей 195 и 198 Гражданского процессуального кодекса РФ о законности и обоснованности решения суда, считает ВС.

В связи с чем ВС определил отменить определение Мосгорсуда и направить дело на новое рассмотрение в апелляционную инстанцию.

300 рублей компенсации морального вреда за пять месяцев в одиночной камере — мало // С суммой не согласился Верховный суд

Администрация СИЗО в Нижегородской области продержала обвиняемого в одиночной камере в общей сложности 170 дней, не оформив это надлежащим образом и не доказав необходимость раздельного содержания. Истец потребовал компенсировать ему моральный вред, который он оценил в 500 тыс. руб. Суды взыскали только 300 руб., сославшись на недопустимость неосновательного обогащения. С этим не согласилась гражданская коллегия Верховного суда (ВС), напомнив, что одиночное заключение — одна из наиболее серьёзных мер, применяемых к лицам под стражей, которая вызывает у них тяжелейшие психические и физиологические последствия. Дело отправлено на пересмотр в апелляцию (см. решение).

Михаил Мосягин из Нижегородской области потребовал от ФСИН компенсации морального вреда в размере 500 тыс. руб. В период с декабря 2015 года по апрель 2016 года его продержали в СИЗО № 3 в одиночной камере при наличии противопоказаний для этого. На нарушение даже обращала внимание прокуратура. По Закону о содержании под стражей [1] размещать лицо в одиночной камере можно только с санкции прокурора. Правда, есть исключения. Разрешение не нужно, если, например, нет иной возможности обеспечить соблюдение требований раздельного размещения, предусмотренных этим же законом (раздельно содержатся лица, впервые привлекаемые к ответственности, и те, кто уже был в местах лишения свободы; подозреваемые и обвиняемые по одному делу; подозреваемые и обвиняемые, а также осужденные, приговоры в отношении которых вступили в законную силу; несовершеннолетние и взрослые). На это и сослалось руководство СИЗО, объясняя помещение Михаила Мосягина в одиночную камеру.

Суды требование Михаила Мосягина удовлетворили, но снизили сумму… в 1667 раз — до 300 руб. Гражданская коллегия ВС с этим не согласилась (дело было рассмотрено 20 октября). В тексте определения ВС есть ссылки на решения ЕСПЧ, где подчеркивается, что одиночное заключение «может иметь чрезвычайно разрушительные последствия для психического и физического здоровья, а также для социальной устойчивости тех, к кому она применялась. Это пагубное последствие может быть незамедлительным и усугубляться, чем дольше длится мера и чем более неопределённой она является».

Последствия содержания в одиночной камере в условиях полной изоляции и практически полного отсутствия активности могут быть действительно травмирующими. У узников могут появляться признаки беспокойства, паники, галлюцинации, вспышки гнева. Даже у психически здоровых людей могут появиться попытки самоубийства. Возникают проблемы с давлением и пищеварением, появляются хронические головные боли, головокружения, тремор. Развивается бессонница, ухудшается зрение, обостряются хронические болезни [2] .

В деле Михаила Мосягина, обращает внимание ВС, представители СИЗО не привели доказательств, что не было иной возможности обеспечить раздельное содержание. Начальник СИЗО издал соответствующее постановление, после окончания одиночного содержания оно должно было быть приобщено в карточку дела истца. Это было обязанностью начальника корпусного отделения, но он этого не сделал, а позже был уволен. В итоге в карточке Михаила Мосягина вообще не оказалось документа, подтверждающего его содержание в одиночной камере.

Нижестоящие суды признали нарушение прав заявителя со стороны администрации СИЗО, но при обосновании размера компенсации морального вреда лишь формально сослались на принципы разумности и справедливости, а также на учёт личностных характеристик истца, не указывая, в чём они выражаются. При этом, определяя размер компенсации в 300 руб., суды указали на недопустимость неосновательного обогащения.

Гражданская коллегия ВС отправила дело на пересмотр в апелляцию.

Подборку интересных дел из практики гражданской коллегии ВС см. здесь.

Подписывайтесь на наш Телеграм-канал о практике Верховного суда. Там только самое интересное! «Верховный суд. — Главное от „Закон.ру“»

[1] Федеральный закон от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений».

ВС отменил низкую компенсацию за незаконную уголовку

ВС отменил низкую компенсацию за незаконную уголовку

В январе 2014 года на предпринимательницу Назилю Исмаилову*, которая возглавляла турагентство, возбудили уголовное дело по признакам покушения на мошенничество. Она якобы незаконно получила лизинговые субсидии по программе поддержки малого и среднего предпринимательства Свердловской области. Через 10 месяцев, в октябре 2014-го, Исмаилову задержали и отправили в СИЗО. Там она провела месяц, а потом вышла под залог. На этом проблемы не закончились: ей предъявили обвинение по ч. 4 ст. 159 УК («Мошенничество»), также по факту получения лизинговых субсидий от правительства. Но в декабре 2016 года Октябрьский районный суд Екатеринбурга признал Исмаилову невиновной по всем обвинениям. Ей вынесли оправдательный приговор (дело № 1-134/2016), решение устояло в апелляции.

СИЗО без компенсации

Исмаилова приняла решение добиваться компенсации за незаконное уголовное преследование. Она обратилась с иском к Министерству финансов. В нем она заявила, что в совокупности – с момента возбуждения дела до вступления приговора в силу – преследование длилось три года. В результате обвинений в мошенничестве она потеряла доверие коллег и клиентов. Кроме того, она провела в СИЗО месяц, в результате начались проблемы со здоровьем, и ей пришлось сделать операцию. Свои проблемы предпринимательница оценила в 3 млн руб.

Читайте также  ОКВЭД 68 Операции с недвижимым имуществом

Ответчик считал, что это слишком большая сумма, достаточно 30 000 руб. Суды тоже не считали, что 3 млн руб. – обоснованная сумма. Так, в первой инстанции решили компенсировать Исмаиловой только время в СИЗО, когда она «претерпевала ограничения и испытывала нравственные страдания». Доводы о проблемах со здоровьем сочли недоказанными: связи с арестом суд не увидел, а экспертиза не назначалась. Ленинский районный суд Екатеринбурга удовлетворил иск частично и взыскал 50 000 руб. (дело № 2-3257/2019). Вышестоящие инстанции оставили решение без изменений. Тогда Исмаилова обратилась в Верховный суд.

Что решил ВС

Исмаилова в жалобе в ВС указывала, что связь между преследованием и проблемами со здоровьем могла бы подтвердить судебная экспертиза, но вопрос о ее проведении не ставился. Она также указала, что и само уголовное преследование подтверждает ее нравственные страдания и переживания, а потому не нужны дополнительные документы, как, например, справка о нетрудоспособности или чеки о покупке лекарств.

Дело № 45-КГ20-25-К7 рассмотрела тройка под председательством Сергея Асташова. В определении по делу коллегия сослалась на ст. 53 Конституции: она гарантирует право на возмещение от государства в случае вреда от незаконных действий органов власти или должностных лиц. По ст. 133 УПК право на реабилитацию дает право на возмещение имущественного и морального вреда.

ВС отметил: размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, других заслуживающих внимания обстоятельств. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости, а степень нравственных или физических страданий оценивается с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий, отметил ВС. Учитываются в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства.

ВС сослался на постановление ЕСПЧ от 18 марта 2010 г. по делу «Максимов (Макштоу) против России»: там, в частности, указано на сложность расчета компенсации, особенно когда речь идет о личном страдании, физическом или нравственном. Причина в том, что стандарта для таких расчетов нет, и суды должны всегда приводить мотивы, оправдывающие сумму компенсации морального вреда.

Без мотивов и при очень маленькой компенсации можно говорить о ненадлежащем рассмотрении требований, признал ВС.

Сумма компенсации должна быть адекватной и реальной.

«Присуждение чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы означало бы игнорирование требований закона и приводило бы к отрицательному результату, создавая у потерпевшего впечатление пренебрежительного отношения к его правам», – цитирует ВС решение ЕСПЧ.

ВС не нашел в деле Исмаиловой анализа характера и степени понесенных физических или нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела. Так, суд первой инстанции вообще не исследовал обстоятельства причинения ущерба деловой репутации истца в результате незаконного уголовного преследования, в то время как Исмаилова возглавляла турагентство, когда ей предъявили обвинение. В итоге дело отправили на новое рассмотрение в апелляцию.

Компенсация как сюрприз

Расчет размера компенсации за незаконное уголовное преследование зачастую напоминает американские горки, где все зависит исключительно от усмотрения судьи, говорит Сергей Бородин, управляющий партнер АК Бородин и Партнеры Бородин и Партнеры Федеральный рейтинг. группа Банкротство (включая споры) (mid market) группа Налоговое консультирование и споры (Налоговые споры) группа Разрешение споров в судах общей юрисдикции × . Законопроект о минимальном суммарном пороге компенсации морального вреда не принят до сих пор.

При этом ВС демонстрирует стабильную правовую позицию: за основу берется расчет истца и стандарты практики ЕСПЧ – 2000 рублей за сутки содержания под стражей. «На практике добиться присуждения достойных сумм в первой инстанции считается за юридическое чудо», – признает Бородин.

— Свердловский районный суд Перми по делу № 33-14608-2019 взыскал с Минфина России в пользу человека, который более года провел в СИЗО, компенсацию морального вреда в размере 1,4 млн руб. Суд учел в том числе то, что человек был болен с детства, а в СИЗО его здоровье значительно ухудшилось. Его жена вместе с малолетним ребенком лишилась средств к существованию.

— Решение Ильинского районного суда Пермского края по делу N 2-329/2016, апелляционное определение N 33-9548/2016. Определяя к взысканию с Минфина за счет средств казны РФ компенсацию морального вреда в размере 450 000 руб., суд принял во внимание: продолжительность содержания под стражей (более 9 месяцев), отчисление истца из числа студентов первого курса Пермского агропромышленного колледжа, индивидуальные особенности личности истца, степень и тяжесть понесенных нравственных и физических страданий, требования разумности и справедливости.

Артем Чекотков, адвокат МКА Князев и партнеры Князев и партнеры Федеральный рейтинг. группа Уголовное право Профайл компании × , подтверждает, что реализация права на компенсацию морального вреда от незаконного уголовного преследования на практике оставляет желать лучшего: вероятность взыскания адекватной суммы крайне мала, особенно когда лицу не избиралась мера пресечения. Суд первой инстанции может снизить размер компенсации в десятки раз, говорит Чекотков. Например, в апелляционном определении Нижегородского облсуда от 12 февраля 2019 года по делу N 33-1244/2019 компенсацию снизили с 1 млн руб. до 20 000 руб. Суд Ханты-Мансийского автономного округа–Югры от 13 ноября 2018 года по делу N 33-7688/2018 снизил компенсацию практически в 80 раз – до 60 000 руб. с 4,7 млн руб. Как правило, в случае избрания меры пресечения присуждают в пределах до 100 000 руб., говорит Чекотков.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock
detector