Верховный Суд РФ разъясняет вопросы применения

Верховный Суд РФ разъясняет вопросы применения

Пленум Верховного Суда Российской Федерации разъяснил вопросы, связанные с применением норм международного частного права российскими судами

09 июля 2019 г. Пленум Верховного Суда Российской Федерации принял Постановление № 24 «О применении норм международного частного права судами Российской Федерации» (далее также – «Постановление»), в котором закрепил как устоявшиеся подходы в толковании норм международного частного права, выработанные в судебной практике и доктрине, так и новые правовые позиции, которые отвечают современным подходам к международному частному праву.

Основные разъяснения Верховного Суда РФ касаются следующих вопросов:

Расширение понятия иностранного элемента

Верховный Суд РФ указал, что приведенный в п. 1 ст. 1186 ГК РФ перечень иностранных элементов, к которым относятся иностранный субъект и иностранный объект правоотношений, не является закрытым, в частности, иностранным элементом может быть признан влекущий возникновение, изменение или прекращение гражданско-правового отношения юридический факт, совершенный за пределами России, что направлено на устранение неопределенности в спорах между российскими лицами относительно действий, совершенных за границей.

Наличие в правоотношениях иностранного элемента позволяет сторонам, например, согласовать иное (не российское) право, применимое к договору.

Определение понятия тесной связи правоотношения и права государства

По общему правилу, если определить право, подлежащее применению, невозможно, применяется право страны, с которой гражданско-правовое отношение, осложненное иностранным элементом, наиболее тесно связано.

В этой связи Верховный Суд РФ привел критерии тесной связи, к которым отнес (1) территориальную связь элементов правоотношения с правом государства (в том числе место жительства / регистрации сторон, место нахождения объекта правоотношений, место исполнения обязательства), а также (2) возможность наилучшим образом реализовать общепризнанные принципы гражданского права и отдельных институтов (например, принцип добросовестности), что направлено на повышение эффективности судопроизводства и обеспечения интересов сторон.

Применение сверхимперативных норм

В соответствии с действующим законодательством суд обязан применять императивные нормы российского права, которые имеют особое значение для обеспечения прав и интересов сторон, вне зависимости от выбранного сторонами права (нормы непосредственного применения, сверхимперативные нормы).

Верховный Суд РФ разъяснил, что к таким нормам относятся не любые императивные нормы, а только те, которые имеют основной целью защиту публичного интереса, связанного с основами построения экономической, политической или правовой системы государства (например, запрет в некоторых случаях приобретения иностранными лицами земельных участков в России).

В Постановлении Верховный Суд РФ также установил пределы применения сверхимперативных норм иностранного права, указав, что такие нормы могут применяться, только если их назначение и характер совместимы с основами правопорядка России, не затрагивают суверенитет или безопасность России и не нарушают конституционные права и свободы российских лиц.

Право, применимое к основаниям недействительности сделки

По общему правилу, договорный статут регулирует в том числе последствия недействительности договора независимо от основания, по которому договор признан недействительным (пп. 6 п. 1 ст. 1215 ГК РФ).

При этом в Постановлении Верховный Суд РФ указал, что к различным группам оснований недействительности сделок применяются различные коллизионные нормы (например, к основаниям недействительности, связанным с нарушением формы сделки, применяется право, подлежащее применению к форме сделке).

Однако при оспаривании действительности договора по основанию, связанному с несоответствием воли и волеизъявления сторон сделки, к такому основанию применяется право, выбранное сторонами в соглашении, а при его отсутствии – общие коллизионные нормы.

Выбор применимого права сторонами

Верховный Суд РФ закрепил возможность сторон выбрать в качестве применимого права документы, содержащие правила, рекомендованные участникам оборота международными организациями или объединениями государств (например, Принципы международных коммерческих договоров УНИДРУА, Европейские принципы договорного права, Модельные правила европейского частного права и др.), не являющиеся законами, именно как основные нормы применимого права, а не как нормы, применяемые субсидиарно.

Кроме того, Верховный Суд РФ подтвердил возможность выбора нейтрального, т.е. не связанного со сторонами и предметом договора права, а также применения различного права для отдельных частей одного договора (в таком случае применение различного права не должно порождать непреодолимые противоречия и влечь недействительность договора полностью или в части, в противном случае соглашение о праве признается неисполнимым и применимое к договору право определяется на основании общих норм).

Возможность отступления от коллизионных норм

Верховный Суд РФ фактически разделил коллизионные нормы, установленные ГК РФ, на императивные, т.е. обязательные к применению, и диспозитивные, от применения которых можно отступить.

В частности, Верховный Суд РФ подтвердил возможность отступления от коллизионных норм, определяющих применимое к договору право (п. 1 – 8 ст. 1211 ГК РФ), если суд признает, что договор более тесно связан с правом другой страны. Кроме того, Верховный Суд РФ указал на возможность признать стороной, осуществляющей характерное исполнение договора купли-продажи, покупателя, в случае если он принимает на себя существенные обязательства (например, обеспечение рекламы приобретаемого товара).

Одновременно Верховный Суд РФ указал, что отступление от некоторых коллизионных норм недопустимо (например, от коллизионной нормы, определяющей применимое право в отношении недвижимого имущества).

Критерии наличия соглашения сторон о применимом праве

Верховный Суд РФ выделил критерии наличия подразумеваемого соглашения сторон о применимом праве, к которым отнес: (1) ссылку в тексте договора на отдельные гражданско-правовые нормы, (2) ссылку сторон на одно и то же применимое право при обосновании своих требований (например, в процессуальных документах), а также (3) наличие соглашения о применимом праве в одном из нескольких тесно связанных договоров, заключенных между одними и теми же сторонами.

При этом Верховный Суд РФ указал, что выбор сторонами места арбитража сам по себе не означает выбора сторонами в качестве права, применимого к договору, права места проведения арбитража.

Возможность заключения альтернативного соглашения о применимом праве

Верховный Суд РФ подтвердил возможность поставить выбор применимого права в зависимость от выбора стороны, являющейся истцом в споре, или определить применимым право стороны, являющейся истцом или ответчиком (альтернативное (условное) соглашение о применимом праве). В этой связи Верховный Суд РФ указал, что в таком случае применимое право фиксируется в момент предъявления первого иска и не может быть изменено в дальнейшем.

Одновременно Верховный Суд РФ разъяснил, что такое альтернативное соглашение должно носить симметричный характер, т.е. не может зависеть от воли только одной стороны. Нарушение указанного правила влечет недействительность соглашения о праве.

На наш взгляд, принятое Постановление является важным для правоприменительной практики, поскольку в нем Верховный Суд РФ изложил несколько новых подходов в понимании международного частного права, которые могут быть актуальны в том числе при разрешении споров в российских судах.

Надеемся, предоставленная информация окажется для Вас полезной. Если Вы или кто-то из Ваших коллег хотели бы получать наши информационные письма по почте, пожалуйста, заполните форму «Подписаться на рассылки» внизу страницы.

Примечание: Обращаем Ваше внимание на то, что вся информация была взята из открытых источников. Автор данного письма не несет ответственность за последствия, возникшие в результате принятия решений на основе данной информации.

Верховный суд разъяснил, является ли COVID-19 форс-мажором, и другие вопросы применения актуального законодательства

21 апреля Верховный суд РФ дал очень важные разъяснения по целому ряду вопросов, связанных с применением действующего законодательства. В последние два месяца принято значительное число законодательных изменений, направленных на противодействие распространению на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19). В этой связи многие правоприменители столкнулись с необходимостью перестраивать привычную практику с учётом новелл.

У судов, в частности, не было единого понимания эпидемиологической ситуации с точки зрения её юридически значимых последствий. Предпринимательское сообщество также недоумевало, можно ли считать COVID-19 форс-мажором, ведь несмотря на то, что подобные обстоятельства прямо не называются законом непреодолимой силой, на практике новая коронавирусная инфекция стала реальным препятствием при реализации целого ряда финансовых и социальных обязательств.

Итак, в этом материале мы изучаем Обзор Верховного суда по отдельным вопросам судебной практики, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространению на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19).

Все вопросы в Обзоре структурированы по тематическим блокам.

Первым делом ВС РФ прояснил некоторые аспекты применения процессуального законодательства.

Относительно возможности отложения, приостановления и продления срока рассмотрения судебного разбирательства в условиях COVID-19 высшая судебная инстанция пояснила, что поскольку принятые законодательные изменения не позволяют гражданам свободно перемещаться и находиться в общественных местах и государственных структурах, это положение может служить основанием для отложения судебного разбирательства в силу статьи 169 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статьи 152 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, а также части 1 статьи 253 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Суды, в том числе арбитражный суд, вправе также приостановить производство по делу, если лица, участвующие в деле (в уголовном процессе — обвиняемый и подсудимый), лишены возможности присутствовать в судебном заседании. Продлевать срок рассмотрения дела в нынешних условиях также допускается, но только решением председателя суда или его заместителя.

При этом Верховный суд отметил, что вопрос об отложении, приостановлении производства или о продлении процессуальных сроков суды будут решать самостоятельно в зависимости от конкретного дела. Стандартными критериями здесь будут возможность рассмотрения дела без участвующих лиц, а также безотлагательность рассмотрения.

По поводу объявленных Президентом нерабочих дней и их влияния на течение процессуальных сроков Верховный суд разъяснил, что этот период подлежит включению в процессуальные сроки, а перенос дня окончания процессуальных сроков на следующий за этими днями рабочий день не допускается. Дело в том, что указы Президента об объявлении в Российской Федерации нерабочих дней не распространяются на федеральные органы государственной власти, поэтому природа этих нерабочих дней не совсем классическая и последствия особенные.

Кроме того, если гражданин вследствие режима самоизоляции пропустил процессуальные сроки, это будет считаться пропуском по уважительной причине, и сроки будут подлежать восстановлению в соответствии с процессуальным законодательством.

Относительно порядка применения гражданского законодательства Верховный суд также дал ряд разъяснений. Это самый крупный блок Обзора. Пожалуй, сравниться с ним по объёму может только заключительный блок по вопросам применения законодательства об административных правонарушениях.

Много вопросов по поводу течения сроков. Например, какие последствия, если последний день срока исполнения обязательства или срока исковой давности приходится на день, объявленный Главой государства нерабочим. Здесь Верховный суд подтвердил высказанную выше позицию о природе «коронавирусных выходных». Они не могут считаться нерабочими днями в смысле, придаваемом этому понятию ГК РФ и трудовым правом. Это вынужденная мера, направленная на защиту здоровья населения и не носящая повсеместный характер. Поэтому каждый случай следует рассматривать индивидуально, в зависимости от региона и наличия реальной возможности исполнения обязательств. Иначе возможны злоупотребления этой причиной.

Важно, что при этом ВС РФ подчеркнул, что если в условиях распространения новой коронавирусной инфекции будут установлены обстоятельства непреодолимой силы по правилам пункта 3 статьи 401 ГК РФ, то необходимо учитывать, что наступление таких обстоятельств само по себе не прекращает обязательство должника, если исполнение остается возможным после того, как они отпали. Должник не несёт ответственности за просрочку исполнения обязательства, возникшую вследствие наступления обстоятельств непреодолимой силы, а кредитор не лишён права отказаться от договора, если вследствие просрочки, возникшей в связи с наступлением обстоятельств непреодолимой силы, он утратил интерес в исполнении. При этом должник не отвечает перед кредитором за убытки, причинённые просрочкой исполнения обязательств вследствие наступления обстоятельств непреодолимой силы.

То есть здесь Верховный суд дал, пожалуй, самое долгожданное разъяснение: является ли коронавирус форс-мажором, непреодолимой силой? ВС РФ довольно аккуратно пояснил, что критерии, при которых то или иное обстоятельство может быть признано обстоятельством непреодолимой силы, закреплены в статье 401 ГК РФ, а также напомнил о постановлении Пленума от 24 марта 2016 года № 7, в котором дано толкование обстоятельств непреодолимой силы.

Суд подтвердил требование ГК о чрезвычайном и непредотвратимом характере таких обстоятельств, заметив, что признание распространения новой коронавирусной инфекции обстоятельством непреодолимой силы не может быть универсальным для всех категорий должников, независимо от типа их деятельности, условий её осуществления, в том числе региона, в котором действует организация, в силу чего существование обстоятельств непреодолимой силы должно быть установлено с учётом обстоятельств конкретного дела.

Возможно, предприниматели ждали более однозначного ответа, но Верховный суд фактически сказал так: «Автоматически, только по факту, коронавирусная ситуация не будет являться форс-мажором. Но в каждом конкретном деле разберутся суды». В общем, надежда есть.

Судам предстоит также самостоятельно и индивидуально решать вопросы восстановления и приостановления сроков исковой давности, руководствуясь Гражданским кодексом и собственным убеждением.

По поводу применения законодательства о банкротстве Верховный суд высказался, в частности, о введённом моратории на банкротство. Если лицо-должник включено в перечень лиц, на которых распространяется мораторий, заявления кредитора о признании должника банкротом будет возвращаться арбитражным судом в силу прямого требования закона. При этом в условиях введённого моратория исполнительные производства могут приостанавливаться, и сохранение арестов допускается, именно поэтому суды могут продолжать выдавать исполнительные листы.

Отдельный блок Обзора — вопросы применения уголовного законодательства. Здесь Верховный суд однозначно подтвердил, что обстоятельства распространения новой коронавирусной инфекции относятся к обстоятельствам, представляющим угрозу жизни и безопасности граждан в смысле примечаний к статье 207.1 Уголовного кодекса Российской Федерации и к статье 13.15 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях.

А вот любопытный вопрос, каковы критерии разграничения административной и уголовной ответственности за распространение недостоверных сведений о COVID-19? Высший судебный орган отметил важность двух факторов: публичное распространение и заведомая ложность информации, связанной с новой коронавирусной инфекцией. И, конечно, общественная опасность деяния. В этом случае оно будет квалифицировано как преступление.

При этом ВС РФ отметил, что лицо не может быть привлечено к уголовной ответственности за распространение заведомо ложной информации, указанной в диспозициях статьи 207.1 или статьи 207.2 УК РФ, если деяние совершено до вступления в силу Федерального закона от 1 апреля 2020 года № 100-ФЗ, то есть до 1 апреля 2020 года.

И это совершенно справедливо, именно так работает принцип недопустимости обратной силы закона, ухудшающего положение человека.

Наконец, заключительная подборка вопросов о применении законодательства об административных правонарушениях.

Здесь в числе прочего Верховный суд разъяснил, что административные правонарушения, ответственность за которые установлена частью 1 статьи 20.6.1 КоАП РФ, являются длящимися, поэтому срок давности привлечения к административной ответственности за совершение таких правонарушений составляет 3 месяца и исчисляется с момента их обнаружения. Местом совершения административных правонарушений данной категории является место их выявления.

Относительно лиц, которые подлежат административной ответственности по части 2 статьи 6.3 КоАП РФ в связи с угрозой распространения новой коронавирусной инфекции (COVID-19) ВС РФ пояснил, что это лица с подозрением на наличие заразной формы инфекционного заболевания, лица, прибывшие на территорию Российской Федерации, в том числе, из государства, эпидемически неблагополучного по коронавирусной инфекции, лица, находящиеся или находившиеся в контакте с источником заболевания, в контакте с лицами с подозрением на наличие заразной формы инфекционного заболевания, лица, уклоняющиеся от лечения опасного инфекционного заболевания, нарушающие санитарно-противоэпидемический режим, а также не выполнившие в установленный срок законное предписание (постановление) или требование органа (должностного лица), осуществляющего федеральный государственный санитарно-эпидемиологический надзор.

Протоколы по таким делам вправе составлять должностные лица органов внутренних дел (полиции) и органов, осуществляющих федеральный государственный санитарно-эпидемиологический надзор.

Вот такой детальный Обзор сделал Верховный суд России. В этом материале мы остановились на самых острых и важных моментах, поэтому очень рекомендуем самостоятельно ознакомиться с полным текстом Обзора.

Пленумом Верховного Суда РФ принято постановление, разъясняющее вопросы взаимодействия государственного и третейского правосудия

Юридическая компания «Пепеляев Групп» сообщает, что 10 декабря 2019 г. Верховный Суд РФ принял Постановление Пленума № 53 «О выполнении судами РФ функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража»

Постановление разъясняет вопросы, касающиеся взаимодействия частного правосудия и государственного, одной из задач которого является содействие развитию альтернативных средств разрешения споров (пункт 1).

В результате обобщения практики, накопившейся за несколько десятилетий, Пленум Верховного Суда РФ сформулировал правовые позиции, касающиеся:

  • источников правового регулирования,
  • компетенции судов в отношении третейского разбирательства,
  • арбитрабельности различных категорий споров,
  • некоторых аспектов действительности и исполнимости арбитражного соглашения,
  • пределов содействия государственных судов третейским, а также
  • оспаривания и принудительного исполнения арбитражных решений.

Международные договоры в сфере третейского разбирательства

Верховный Суд РФ определил, какие международные договоры регулируют вопросы третейского разбирательства (в частности, Конвенция ООН о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений 1958 года и Европейская Конвенция о внешнеторговом арбитраже от 21.04.1961 года (пункт 5)), а какие – нет (пункт 6).

Арбитрабельность споров

Верховный Суд РФ обобщил перечень категорий споров, которые не могут быть переданы на рассмотрение третейского суда (пункт 17). Помимо споров, прямо упомянутых процессуальными кодексами (ст. 22 ГПК РФ и ст. 33 АПК РФ), неарбитрабельны споры по договорам, заключенным форекс-дилерами с физическими лицами, не являющимися индивидуальными предпринимателями; по договорам потребительского кредита[1]; возникающие из налоговых, таможенных, бюджетных правоотношений.

Действительность и исполнимость арбитражного соглашения

Компетенция третейского суда на разрешение спора следует из арбитражного соглашения, которое должно быть: 1) действительным, 2) исполнимым и 3) не утратившим силу (пункт 26).

При этом, при наличии сомнений в действительности и исполнимости арбитражного соглашения судам предписано оценивать не только его текст, но и иные доказательства, позволяющие установить действительную волю сторон (в том числе предшествующие переговоры и переписку, и последующее поведение сторон) (пункт 30).

Обеспечительные меры

При принятии обеспечительных мер действуют общие положения процессуальных кодексов с учётом особенностей третейского разбирательства: дополнительно суд должен проверять действительность и исполнимость арбитражного соглашения, арбитрабельность спора (пункт 36).

Верховным Судом РФ закреплена ранее сложившаяся практика, что исполнительный лист может быть выдан только на принудительное исполнение акта государственного суда об обеспечительных мерах; выдача исполнительного листа на принудительное исполнение актов третейских судов об обеспечительных мерах не производится.

Публичный порядок

Верховный Суд РФ даёт определение термина «публичный порядок», которое, однако, не является новым. Ранее оно было сформулировано в Обзорах практики, утвержденных Президиумами ВАС РФ и ВС РФ.

Ссылка на публичный порядок возможна только при совокупности двух условий:

  1. нарушение решением третейского суда «фундаментальных принципов построения экономической, политической, правовой системы Российской Федерации»;
  2. возможность негативных последствий в виде нанесения ущерба суверенитету или безопасности государства, затрагивания интересов больших социальных групп либо нарушения конституционных прав и свобод физических или юридических лиц.

Верховный Суд РФ также приводит примеры ситуаций, которые не являются нарушением публичного порядка, — применение третейским судом норм иностранного права, не имеющих аналога в российском праве; неучастие ответчика в третейском разбирательстве и другие (пункт 51).

Помощь консультанта

Специалисты «Пепеляев Групп» готовы проконсультировать по вопросам внутренних третейских разбирательств и международных коммерческих арбитражей, а также оказать комплексную правовую поддержку по сопровождению разбирательства в государственных и третейских судах.

[1] Если арбитражная оговорка включена в договор до возникновения оснований для предъявления иска.

Верховный Суд Российской Федерации разъяснил вопросы применения ст.ст.207.1, 207.2 и ст.236 УК РФ.

В связи с изменением уголовного закона Верховный Суд РФ в Обзоре по отдельным вопросам судебной практики, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространения на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19) №2 разъяснил основания привлечения к уголовной ответственности по ст.ст.207.1, 207.2 и ст.236 УК РФ.

Верховный Суд РФ указал, что для целей ст.ст. 207.1и 207.2УК РФ под заведомо ложной информацией, в том числе об обстоятельствах распространения новой коронавирусной инфекции, и о мерах по обеспечению безопасности населения и территорий, приемах и способах защиты, следует понимать такую информацию (сведения, сообщения), которая изначально не соответствует действительности, о чем достоверно было известно лицу, ее распространявшему.

Одним из обязательных условий является распространение заведомо ложной информации под видом достоверной, о чем могут свидетельствовать формы, способы ее изложения (ссылки на компетентные источники, высказывания публичных лиц и т.д.), использование поддельных документов, видео- и аудиозаписей либо документов и записей, имеющих отношение к другим событиям.

Размещение лицом в сети «Интернет» или иной информационно-телекоммуникационной сети, на своей странице или на странице других пользователей материала, содержащего ложную информацию (видео-, аудио-, графического или текстового), созданного им самим или другим лицом (репост), может быть квалифицировано по ст.207.1УК РФ или ст.207.2УК РФ только в случаях, когда лицо действовало с прямым умыслом, сознавало, что информация является ложной, и имело цель довести ее до сведения других лиц.

Читайте также  Чем занимаются отделы камеральных проверок

Распространение заведомо ложной информации следует признавать публичным, если такая информация адресована группе или неограниченному кругу лиц и выражена в любой доступной для них форме (устной, письменной, с использованием технических средств). Публичный характер может проявляться в использовании средств массовой информации, информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе мессенджеров (WhatsApp, Viber и других), в массовой рассылке электронных сообщений абонентам мобильной связи, путем выступления на собрании, митинге, распространения листовок, вывешивания плакатов и т.д.

Применительно к ч. 1 ст. 236УК РФ (нарушение санитарно-эпидемиологических правил) необходимо учитывать, что признаки «массовое заболевание или отравление людей либо создание угрозы наступления таких последствий» являются оценочными, правоприменителям следует принимать во внимание не только количество заболевших или получивших отравление людей, но и тяжесть заболевания. К оценке возможно привлечь специалистов, например, представителей федеральных органов исполнительной власти, уполномоченных осуществлять государственный санитарно-эпидемиологический надзор или надзор в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека.

Уголовная ответственность за нарушение санитарно-эпидемиологических правил, создавшее угрозу наступления таких последствий, может наступать только в случае реальности этой угрозы, когда массовое заболевание или отравление людей не произошло лишь в результате вовремя принятых мер.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock
detector